ПО КОМ ЗВОНЯТ БОРОВСКИЕ КОЛОКОЛА
Сайт Владимира Овчинникова
ЖЕРТВЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО ТЕРРОРА
Генеральному прокурору РФ
Чайке Ю.Я.

от Овчинникова Владимира Александровича,
(249010, Калужская обл., г. Боровск, 1-го Мая, 27)
Заявление
О реабилитации дезертиров РККА
Уважаемый Юрий Яковлевич!

Моё обращение к Вам от 25 марта 2015 г. по вопросу о реабилитации дезертиров РККА было переправлено в Главную военную прокуратуру (ГВП), и мной получен ответ за подписью Врио начальника 4 отдела 4 управления И.В. Шараповой (в приложении 1).

ГВП, как и ранее Прокуратура ЗВО (четырьмя письмами), ответила отказом реабилитировать дезертиров, повторив те же аргументы, а именно: «в архивных материалах о привлечении к ответственности этих лиц не содержится каких-либо сведений об их враждебном советской власти политических взглядах, их намерениях воспрепятствовать её становлению, а также данных о признании дезертиров и уклонистов социально опасными для государства и политического строя лицами».

Я не согласен с отказом ГВП. В своём письме от 25 марта 2015 г. подробно отвечал на точно такие же отказы Прокуратуры ЗВО. Однако в ГВП, видимо, не обратили внимания на мои аргументы. Приходится повторить их.

В «Законе о реабилитации жертв политических репрессий» не предусмотрено такое условие реабилитации, как обязательное наличие в материалах дел сведений о политическом мотиве репрессий. Отмечу, что в ряде других видов репрессий политический характер в материалах дел не указывался, но, тем не менее, политические репрессии имели место: раскулачивание и ссылка в необжитые районы крестьян (обвинения не предъявлялись); при лишении избирательного права не требовалось предъявлять материалы о политических взглядах. В уголовных делах мог указываться не истинный мотив репрессий, а подменный, тот, который больше устраивал власть и суды: участникам крестьянских восстаний вменяли участие в бандформированиях, хотя мотив был - выступление против советской власти. Аналогично этому, врагов советской власти назвали врагами народа. Диссидентов 1970-х годов приговаривали к заключению в психбольницу, признавая психически неадекватными, но не антисоветчиками. Таким образом, отсутствие в материалах дел указаний на политические мотивы является неправомерным условием отказа ГВП по осуществлению реабилитации.

В письме от 25 марта с. г. мной приводились документальные доказательства политического характера дезертирства, однако И.В. Шарапова проигнорировала их без комментариев. Повторю эти доказательства.

  1. Листовка-воззвание к призывникам Калужской губернии гласила: «Товарищи, граждане! Погибает наша Россия. Погибаем с голоду. При царе Николаше была у нас мука и каша, а при этом Совете на обед хлеба нету. Советская власть доведёт к погибели весь народ. Товарищи, граждане, солдаты, не ходите в солдаты. Советской власти хватит набирать солдат. Три миллиона германцу контрибуцией и пять миллиардов деньгами. Товарищи солдаты! пусть сами правители Советов платят. Пусть они, грабители-мародёры, идут в солдаты, а мы не пойдём. Они с наших бедных родителей последний крест с шеи снимают и хлеба не дают. За что мы пойдём на войну? Пусть Совет пошлёт свою шайку разбойников. Это не Красная Армия, это вторая шайка Стеньки Разина. Товарищи, солдаты, организуйтесь ...» (УФСБ, П-20432, л. 241) Данная листовка датирована 21 октября 1918 г., а 8 ноября вспыхнуло антибольшевистское восстание крестьян Медынского и Боровского уездов. Большинство восставших составляли уклонисты-призывники и дезертиры, скрывавшиеся от властей. Вот политические лозунги того восстания: «Свободному — Ленин враг», «Не пейте кровь», «Комиссар съест за сотню», «Мы не выбирали Ленина», «В России Ленин, в Германии хлеб», «И льется кровь братская», «Где право?», «Партия не весь народ, а власть должна народной быть», «Боже, сколько крови и слез!», «Советом не накормишь», «Народу власть, а не германскому шпиону!» (УФСБ, П-20432, л. 242).
    Всего в восстании приняло участие порядка 2000 крестьян. Каратели отловили 200 (через институт заложничества). Около 200 крестьян, осуждённых Военно-революционным судом (из них 21 к расстрелу), были прокуратурой Калужской области в 2012 г. реабилитированы. Остальные из 2000 повстанцев скрылись, получая повестки в военкомат, рвали их. Таким образом, у дезертиров были точно такой же политический мотив, как у реабилитированных 200 повстанцев, – неприятие советской власти.
  2. Политический мотив дезертирства ясно виден в Приказе Калужского Губкомдезертир от 6 октября 1919 года: «В некоторых уездах Калужской губернии уже есть случаи обложения контрибуцией целых волостей за дезертирство и они безусловно будут, если только дезертиры не будут идти в ряды Красной Армии, которая борется за наши общие блага…. Ещё печальнее случаи расстрела пяти дезертиров Козельского уезда и очень много будет этих расстрелов, так как сейчас в целый ряд уездов выезжает Ревтрибунал со строгим наказом от лица всех пролетариев и от красных армейцев фронтовиков, которые требуют, чтобы шкурников-дезертиров уничтожать, не давая им ехать на чужой шее или помогать нашим врагам реакционерам. И ещё страшная репрессия применяется к дезертирам, их семьям и укрывателям – это конфискация скота и хозяйственного инвентаря, что может окончательно разрушить хозяйство того, кто способствует дезертирству» (ГАКО, ГАКО, Р-526 оп.1 д.67 л. 102 и 102 об). Кроме упомянутого в приказе расстрела дезертиров Козельского уезда, известен расстрел пяти дезертиров в Мещовском уезде Калужской губернии.
  3. Советская власть не желала признавать в дезертирстве антисоветский мотив. Так, съезд предкомдезертиров констатировал: «Трижды пытались собрать междуведомственное совещание из представителей разных учреждений для контакта в работе и выяснения причин дезертирства и их устранить, но созвать его так и не удалось. Причины дезертирства остались невыясненными» (ГАКО, Р-526 оп.1 д.67 л. 152-158). На самом деле, причина - антисоветское сопротивление, хотя и в пассивной форме, причина, не поддающаяся устранению.
  4. В книге «Моя жизнь» Лев Троцкий пишет, что на Политбюро его обвинили в жестокости, когда по его приказу в 1918 г. под Свияжском расстреляли 20 дезертиров. На что был ответ: «Если бы не мои драконовские меры тогда под Свияжском, мы не заседали бы здесь в Политбюро». «Абсолютно верно», — отозвался Ленин. Отсюда ясно, что дезертирство в РККА – акт политический, акт несогласия воевать на стороне советской власти, а расстрел дезертиров – средство устрашения с целью удержания политической власти. Троцкий об этом сказал однозначно.

В приговорах Народного суда судьи руководствовались революционным правосознанием, мотивы дезертирства не выяснялись (точнее, не фиксировались), квалификация деяния отсутствует.

Комиссии по борьбе с дезертирством выносили решения по конфискации в семьях дезертиров имущества, сельхозинвентаря и скота, принуждая призывников к «добровольной» явке. Таким образом, семьи становились заложниками. Полномочия комиссий по борьбе с дезертирством были приравнены к полномочиям Ревтрибуналов, которые создавались для борьбы с контрреволюцией. Этот факт является основанием для реабилитации дезертиров с учётом ст. 3 п. «б» «Закона о реабилитации…».

Квалифицировать массовое дезертирство следует в контексте политической обстановки. В годы Гражданской войны большевики карали дезертиров вплоть до расстрелов, но в Империалистическую войну, напротив, сами агитировали за дезертирство из армии, призывая к поражению своего Отечества, своей армии, сеяли распри внутри России, предавая национальные интересы.

Учитывая вышеизложенное, убедительно прошу Вас, уважаемый Юрий Яковлевич, еще раз вернуться к данному вопросу и поручить Генеральной прокуратуре провести проверку дел и рассмотреть вопрос о возможности реабилитировать уклонистов и дезертиров РККА в количестве 183 лиц по прилагаемому списку (приложение 2).

Место нахождения материалов дел указано в конце списка.


Приложения: 1. Письмо Главной Военной прокуратуры от 05.05.2015 г. (на 2-х листах).

                          2. Сведения о 183 репрессированных призывниках РККА (на 10 листах).

В. Овчинников.
21 мая 2015 г.
ВСЕ МАТЕРИАЛЫ САЙТА ДОСТУПНЫ ПО ЛИЦЕНЗИИ: CREATIVE COMMONS ATTRIBUTION 4.0 INTERNATIONAL