ПО КОМ ЗВОНЯТ БОРОВСКИЕ КОЛОКОЛА
Сайт Владимира Овчинникова
ЖЕРТВЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО ТЕРРОРА
ВОЗРАЖАТЬ И ПЛАКАТЬ - НЕ БЫЛО СИЛ (ВОРОБЬЁВЫ, ЖИРОВЫ, ШЕВЕЛЁВЫ, ПОЛЯКОВ И ДР.)

Воробьёва Александра Георгиевна, 1931 г. р. с. Роща, ул. Шмидта, рассказывает:

«По линии мамы я из рода Жировых, по линии папы – из Воробьёвых. Обе семьи попали под раскулачивание.

У деда по материнской линии, Жирова Андрея Нестеровича (1890 – 1945), было своё земледельческое хозяйство. Он арендовал землю в пойме Протвы, по зажиточности не выделялся от многих других. Их дом был на Поповке (теперь ул. Каманина). В июне 1931 года пришли уполномоченные советской власти и отобрали дом, лошадь, сельскохозяйственный инвентарь. Вынесли всё, включая рабочую одежду, железо, забрали весь скот до последней курицы. Дом остался совершенно пустой, вынесли всё до последней тряпки. Бесстыдный грабёж происходил днём у всех на глазах. Это было настолько мерзко и подло, что все смотрели на происходящее молча, от ошеломления оцепенели, не могли говорить. Возражать и плакать не было сил. Молча все выходили, молча садились в обоз. Увозили в Балабаново, там сажали в телятники. Даже немцы так не поступали с людьми. Мы были в оккупации, немцы нас не трогали, никакого вреда не принесли, лишь при отступлении снимали у наших валенки с ног.

Жировы Андрей Нестерович, Клавдия Григорьевна и Иван Андреевич
У Воробьёвых дом был на Лучках (теперь ул. Молокова), они арендовали монастырский сад и ещё имели хозяйство в Рославле. При раскулачивании главу семьи Андриана Максимовича со всем семейством оставили безо всего. Из-под меня, трёхмесячной, даже вытащили матрасик, подушку и одеяло. Выгнали на улицу, но не сослали. А потом, после жалобы в Москву, дом всё-таки вернули.

Как «враги народа», мы повидали много. В волостном клубе, например (он был поблизости от церкви), на концертах или кино объявляли: ««Враги народа», покиньте зал». Но в 41-м всех «врагов народа» призвали в армию защищать советскую власть.

Андриан Максимович и Агафья Ивановна Воробьёвы¶
Дедушку Жирова выслали на Урал, в Нижний Тагил. С ним поехала, Клавдия Григорьевна (моя бабушка, 1890 – 1939), сын Иван (1912 – 1941) и дочь Мария (1914 - ). Иван и Мария в пути отстали от поезда. Мария была настолько напугана этим, что начала заикаться, и это осталось на всю жизнь. В то время Ивану было 19 лет, Марии – 17. Домой они не хотели возвращаться, Иван затерялся в Москве, Мария – в Ногинске, вышла замуж.

В ссылке дед и бабушка начинали жить в землянке. Вернулись из Нижнего Тагила в 1936-м или 1937-м году. Родного дома уже не было, его продали, разобрали и перевезли в село Высокое. Деда взял к себе Дмитрий, а бабушку – к себе в Москву - Иван. Кроме Ивана и Марии было ещё четверо детей: Дмитрий (пошёл в колхоз, работал агрономом), дочь Пелагея (вышла замуж за Дёшина Алексея Григорьевича, он погиб в первые дни войны), Капиталина (вышла за Никиту Масленникова) У Пелагеи и Капиталины семьи были по 6 человек детей. Всех вырастили. Дети очень хорошие.

Старшая дочь, Анна, - моя мама - вышла за Георгия Воробьёва. Через три или четыре месяца после моего рождения мама умерла от заражения крови. Был ей 31 год.

На фотографии она в гробу 20 марта 1931 года. Около гроба Жировы и Воробьёвы - мои предки, дяди и тёти. В центре (во втором ряду) стоит Андрей Нестерович Жиров (дедушка), справа от него его сын Дмитрий, чуть правее (видно поллица - жена Андрея Нестеровича, Клавдия Григорьевна Жирова (бабушка). С большой белой бородой – Андриан Максимович (дедушка по отцу), правее его сын, Николай (был больным). Слева от Андрея Нестеровича стоит мой отец, Воробьев Георгий, ещё левее - Евдокия Воробьёва. Между Андреем Нестеровичем и его сыном Дмитрием в первом ряду - жена Андриана Максимовича Агафья Ивановна Воробьёва (бабушка). С ребёнком на руках – дочь Андриана Максимовича, Клавдия, а ребёнок – я, мне от роду 3,5 месяца. Второй слева стоит Воробьёв Василий и его жена Анна Петровна, урождённая Баева, за ней муж Евдокии – Егор Комин.

Отпевал маму священник старообрядческой церкви о. Даниил (Злоторёв). Его с 17 летним сыном Гавриилом сослали, причём сослали в разные места. Гавриил после ссылки вернулся и работал главным бухгалтером на фабрике «Красный Октябрь», был женат на Зинаиде Семёновне Ёжиковой, она из семьи Семёна Александровича Ёжикова. Сам Ёжиков, 1894 года рождения, села Высокое, бывший крупный торговец мукой, крупой и т.п., отец шестерых детей, репрессирован дважды. Первый раз - в 1933 году (проходил по делу о раскулачивании 9-ти жителей села Высокое, дали 3 года ИТЛ), второй раз - в 1937 году (тоже 3 года ИТЛ). Погиб в лагере под Рыбинском при работе на лесоповале, убило бревном.

Меня отдали на воспитание моей тёте, Клавдии, а через пять лет она выщла замуж, и меня передали тёте Евдокии, в семью Коминых.

Тётя Клавдия вышла замуж за Михаила Васильевича Шевелёва. Надо немного сказать о Шевелёвых. Они также пострадали от советской власти. Отец Михаила Васильевича, Василий Александрович, был до революции очень богатым человеком в Боровске, избирался в Городскую Думу.

Михаил Васильевич ШевелёвВ революцию у Шевелёвых всё конфисковали, главу семейства лишили избирательного права. В 1931 году отца и сына высылают, выслали одновременно с Жировыми. Василий Александрович в ссылке умер, а Михаил сбежал оттуда. Клавдия, выйдя за Михаила замуж, фамилию мужа не брала, дабы избежать последствий от родства с классово-чуждым. Михаил был замечательный человек, очень много знал, писал стихи, порядочнейший из порядочных. У меня хранится похвальная грамота Михаила, выданная ему в 1916 году в Боровском Начальном Высшем Училище, и тетрадка со стихами. Вот одно из стихотворений, в котором с иронией говорится, как новая власть использовала арестованных боровских купцов на уборке улиц.


Про Боровский Городской совет времён 1818 – 1920 годов.

Перед праздником забота,

У комиссара есть работа:

Издаёт он тут приказ,

Самый строгий в этот раз:

«Все буржуи молодые,

Старики и пожилые,

Все берите по метелке

От коровы и от тёлки.

Все на площадь выходите.

Затем улицы метите».

Потянулись неуклюжи,

Наши разны толстопузы,

Потянулись мужички,

Нши разные купцы,

Чтобы спинушки промять,

И правительство унять.

Вон с огромною лопатой

В стороне купец Девятов,

А вот там, невдалеке,

Купец Жданов налегке.

Он не в фраке и не в шубе,

А в затасканном тулупе.

Мукой Жданов торговал,

Миллионы наживал.

И не думал про ту честь,

Как пришлося площадь месть.


Очень жаль, что у него с Клавдией не осталось потомства. Единственная их дочь умерла. Я много была с Шевелёвыми, хорошо их знала, и многое, о чем говорю, узнала от Клавдии. В момент раскулачивания Шевелёвых умирает мама Михаила, у неё от переживаний случился инсульт.

Сохранилась фотография, сделанная в день её похорон 18 июля 1931 года. Отпевание проходило в старообрядческой церкви 1-ой общины. На фото Михаил стоит в черной рубашке с полотенцем, а в белой рубашке с полотенцем - его брат Иван. Сам Василий Александрович - в центре (с бородой). Слева от Михаила – его сестра Наталья, с ребёнком на руках – другая сестра, Александра.

В начале 30-х годов на Роще раскулачили многих.

Гурий Михайлович ПОЛЯКОВ имел винную лавку, она была напротив чайной Баевых. Когда в 1933 году его раскулачивали, у него было 9 детей. Посадили в тюрьму в Москве. Жена Гурия Мария Гавриловна составила письмо и ездила к Калинину. В результате дом ей оставили, а сам Гурий Михайлович умер в тюрьме.

Жене тело не отдали похоронить. Мария Гавриловна осталась с детьми. Как уж она смогла поднять их на ноги, трудно и представить, дети все стали потом учителями и внуки – учителями.

Были раскулачены УГАРОВЫ. Угаровых много репрессировано. Они двоюродные с Поляковыми. Пострадали БАЕВЫ, ПОДШИВАЛОВЫ, ВАТОЛИНЫ, ГАЛЬЦОВЫ, ДЁШИНЫ, ИВАНОВЫ, ВОРОНИНЫ, а ещё РОЖКОВЫ, ЧУХУСТОВЫ. Наверно, я не всех знаю.

В 1920-1930-е годы семьи у всех были многодетные и связи между семьями и родами были тесные. Семья наша очень дружная, всегда было хорошее отношение к старшим. Мы, конечно, знали про раскулачивание, но никогда об этом не говорили. Времена были такие. Сейчас многое изменилось, да не всё в лучшую сторону. Теперь царит безответственность, воровство, враньё без зазрения совести. Теперешнее поколение очень шаткое. В чем причина? Думаю, что власть виновата. Нахватали миллионы, а народу что?».Гурий Михайлович Поляков (с гитарой)

(Записал В.Овчинников, апрель 1911 г)
ВСЕ МАТЕРИАЛЫ САЙТА ДОСТУПНЫ ПО ЛИЦЕНЗИИ: CREATIVE COMMONS ATTRIBUTION 4.0 INTERNATIONAL